Мои первые встречи относятся к началу церковного пути молодого иеромонаха о. Иоанна Максимовича, с 1928 г. до 1934 г., т.е, до отъезда его, как епископа Шанхайского, на Дальний Восток. Последние встречи относятся к последнему, короткому периоду служения Владыки, как архиепископа Западно-Американского и Сан-Францисского (1963-66). Таким образом мне пришлось быть как бы свидетелем начала церковного пути Владыки, а через 40 лет и свидетелем последних моментов его земной жизни. Я познакомился с Владыкой Иоанном летом 1928 г., во время школьных каникул. Мне еще не исполнилось 12 лет. Учился я в русской гимназии в Белграде и перешел в 3-й класс. Я прислуживал в русской св. Троицкой церкви, которая тогда была как бы главным кафедральным храмом Русской Зарубежной Церкви. В этом храме часто служил глава Зарубежной Церкви - митрополит Антоний и другие архипастыри зарубежья. В одно из воскресений не хватило прислужников и одни из иподиаконов (кажется Иван Гарднер) "забрил" меня в число этих прислужников. Владыка Иоанн, как большинство молодых людей, близких к церковной жизни, любил и почитал митрополита Антония, как великого церковного учителя и он был для него, как недостижимый пример в личной жизни, воплощение кротости, смирения и любви к людям. Об этом он мне говорил не раз, зная, что и я тоже любил и почитал митрополита Антония. Владыка Иоанн во многом следовал покойному митрополиту. Особенно в обращении с людьми. Оно было просто, ясно, непосредственно, часто ласково и с легким, как мне казалось малороссийским юмором. Знакомство наше началось просто. После одной из служб Владыка спросил меня, как меня зовут и где я живу. Узнав, что я живу недалеко от него, вернее от дома, где жили его родители, он предложил мне пойти домой вместе с ним. Владыка с 1929 г. до 1934 г. преподавал в богословской семинарии в Битоле, на юге Сербии, и только летом, во время школьных каникул, жил с родителями в Белграде. Позднее, когда я сам стал преподавателем гимназии, я понял почему Владыка имел такой успех, как преподаватель семинарии, несмотря на свой природный недостаток, некоторую косноязычность. Он был не только прекрасный педагог (знал хорошо методику преподавания в зависимости от возраста и развития учащихся), но он и любил своих учеников, которые отвечали ему той же любовью. В разговоре Владыка любил приводить много примеров из жизни святых, отчего его речь становилась еще более понятной и близкой. К нему было легко обращаться за советом и можно было быть уверенным, что получишь ясный и короткий ответ. С тех пор я всегда возвращался домой вместе с ним, очень сблизился с ним и полюбил его. Мне привелось познакомиться и с его родителями, которых я видел иногда в церкви. В церкви они (особенно мать) казались строгими, но потом я убедился, что они были очень милые и теплые люди. Владыка внешностью не походил на них, а судя по одной фотографии, он поразительно походил на одного своего предка (кажется прапрадеда) умершего в 1873 г. (то был Михаил Александрович Максимович, 1804-1873) в честь которого, вероятно. Владыку и назвали при крещении Михаилом. Он был крупный ученый, в своем роде человек эпохи Ренессанса. Он был не только ученый ботаник и зоолог, но и историк-знаток русской литературы, философ, знаток малороссийского фольклора. Был он сперва профессором ботаники, а затем и русской словесности. Был он и ректором Киевского университета. В молодости был знаком с Пушкиным и Гоголем. Другим известным предком Владыки бы св. митрополит Тобольский Иоанн (Максимович), просветитель западной Сибири, умерший в царствование Петра Великого (1715). В 18 и 19 веках Максимовичи были известны, как дворяне, полтавские помещики. Сам Владыка окончил Полтавский кадетский корпус. Родители Владыки жили позднее в Харькове, его отец был некоторое время предводителем харьковского дворянства, а сам Владыка там окончил юридический факультет. Во время студенчества Владыка познакомился с выдающимся харьковским архиепископом Антонием, будущим киевским митрополитом, который оказал на него сильное влияние. Нужно отметить, что дальние предки Владыки были сербскими дворянам, покинувшими родину, после завоевания ее турками (в конце 15 века). Между прочим, и бабка Ивана Грозного, мать его матери, кн. Елены Глинской, была тоже из сербских дворян-беженцев. Владыка Иоанн очень любил православный сербский народ и Сербию, как и вся русская эмиграция в Югославии. Последняя состояла, главным образом, из представителей бывших военных и их семей и вообще русской интеллигенции.
Прошло 30 лет с тех пор, как Владыка уехал в Шанхай и вот, как архиепископ Сан-Францисский и Западно-Американский (с 1963 г.) он навестил наш приход в Сеаттле и в первый же день приезда он зашел ко мне, тем более, что я живу прямо против церкви. Заходил он ко мне в мою комнату, в полуподвальном помещении, куда был отдельный вход из сада. Иногда он заходил по несколько раз, и днем и вечером. Садился в кресло, отдыхал. Иногда молчал, иногда начинал сразу говорить. Вспоминал наш родной русский Белград, своего Авву - митрополита Антония. Владыка любил и хорошо знал русскую историю и его было интересно слушать. Как и митрополит Антоний, он был, конечно, правых убеждений и монархист. Верил в возрождение России. Он был снисходителен к людям, прощал их и никогда не осуждал. Когда я, как-то, неудачно спросил его о неприятностях в Сан-Франциско в связи с постройкой собора, он сразу "заснул" на несколько минут и я больше никогда не возвращался к таким темам. Иногда Владыка вдруг прерывал наш разговор и сразу переходил на тему тех жизненных, семейных проблем, которые меня могли волновать, но о которых я ему никогда не говорил. Ему можно было довериться и он давал совет просто и ясно.
В субботу 2-го июля 1966 г., Владыка пришел ко мне и просидел у меня минут 45. Он должен был ехать с Чудотворной Иконой к одному больному, а затем в Канаду. На мой вопрос, зайдет ли он еще ко мне в этот приезд, он ответил коротко: "Бог знает, что будет со мной сегодня или завтра." Я проводил его через улицу в церковный дом, где Владыку ждал Ю. Г. Кальфов. Мы с ним остались разговаривать внизу, а Владыка поднялся к себе наверх. Вскоре, услышав какое-то падение там, мы взбежали туда и увидели Владыку, лежащего на полу. Помогли ему подняться и сесть в кресло в его комнате. На вопрос что с ним, услышали ответ: "Не знаю, такого со мной никогда не случалось." В этот момент у Владыки произошла легкая, короткая судорога тела и он отошел от нас навсегда. Вызванные пожарные-медики из соседнего квартала констатировали быструю и легкую смерть. Бывший тогда в Сеаттле епископ Нектарий и настоятель прот. Андрей Наконечный (теперь оба покойные) отслужили в комнате Владыки панихиду, а затем и в храме, после перенесения туда гроба с телом. На следующий день тело Владыки было уже в Сан-Франциско.
Такова была моя последняя встреча с Владыкой Иоанном, которого я знал и любил 40 лет. И теперь, после 25 лет со дня его смерти, я чувствую, что мне его не хватает, недостает. Бывая в усыпальнице Владыки, я всегда обращаюсь к нему с просьбой и за советом.
Юрий К. Хрущев